Авторское право 2.0: перезагрузка или отмена?
В середине марта на Федеральном портале проектов нормативных правовых актов появился законопроект «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации», который вызвал неоднозначную реакцию у правообладателей.
На протяжении последнего года представители креативных индустрий занимали активную позицию, вносили конструктивные предложения, однако финальный вариант законопроекта всех озадачил: его положения легализуют свободное использование охраняемых произведений для машинного обучения без согласия правообладателей и без выплаты вознаграждения.
Легализация оборота «синтетической» литературы, созданной на основе нелицензированного использования произведений российских авторов, подрывает экономические основы существования писательского труда и лишает мотивации к творчеству тысячи людей.
Возможные последствия обсудили эксперты дискуссионной площадки «Авторское право 2.0: перезагрузка или отмена?»*.
* Организатор — информационно-аналитический журнал «Университетская КНИГА» при поддержке Российского книжного союза и площадки «Книгабайт».
В ИНТЕРЕСАХ БИГТЕХА
Как отметил генеральный директор Национальной федерации музыкальной индустрии (НФМИ) Никита ДАНИЛОВ, рост доли созданного искусственным интеллектом (ИИ) контента в цифровых сервисах и использование его в рекомендательных алгоритмах уже сейчас приводят к снижению выручки правообладателей, издательств, артистов, авторов, композиторов, продюсеров и других субъектов креативной экономики.
— К примеру, до 50% от новой музыки, загружаемой в стриминговые сервисы, — это полностью генеративный контент. До 20% от общего количества треков в топ-чартах российских стриминговых сервисов — ИИ-композиции. Все эти треки создаются с помощью зарубежных платформ, таких как Suna, а авторы ИИ-контента получают вознаграждение от сервисов, не инвестируя при этом в творчество.
Несложно представить, что произойдёт, если половина книг будет создаваться с помощью ИИ. Для культурного развития страны это катастрофа. Государство должно поддерживать живых творцов, поскольку есть целевые показатели по развитию креативных индустрий: 6% ВВП и 15% занятого в креативной экономике населения. Они не будут достигнуты, если законопроект примут в предлагаемом виде. Его нормы приравнивают генеративный контент к творческому, и, значит, ИИ-произведения будут охраняться и монетизироваться так же, как созданные трудом человека, — подчеркнул эксперт.
Вторая серьёзная проблема, по мнению Никиты Данилова, состоит в том, что законопроект предусматривает свободное и бесплатное обучение систем ИИ на оригинальном контенте.
— Это означает, что платформы бигтеха, которые одновременно являются владельцами стриминговых сервисов, будут бесплатно обучать нейросети на материале правообладателей, создавать без лицензий новый контент и монетизировать его в стриминге. Это, по сути, прямой путь к монополизации креативного рынка крупнейшими цифровыми компаниями. Проблема сейчас касается музыкальной индустрии, но думаю, что она затронет и книжный рынок, потому что бигтех станет обучать ИИ на литературных произведениях, создавать новый контент и продавать его.
Важно учитывать разницу между обучением человека и системы ИИ, полагает эксперт. Система ИИ не является субъектом права и потребителем контента. Если речь идёт об обучении человека на книгах и иных объектах интеллектуальной собственности, то такие объекты необходимо приобретать. Платным является и образование (за него платит либо сам обучающийся, либо государство). При этом сомнительным следует считать аргумент технологических компаний, согласно которому системы ИИ обучаются на всём доступном контенте в Интернете, поэтому согласие получить невозможно. Количество книг, музыкальных треков, фильмов ограниченно, и эти объекты консолидированны всего у нескольких десятков правообладателей. Таким образом, для крупных ИТ-компаний нет проблемы заключить несколько десятков договоров, считает Никита Данилов.
Как отметил эксперт, зарубежные стриминговые сервисы, например Spotify и Deezer, идут по другому пути. Они борются с ИИ-мусором, создают инструменты по детекции нейросетевого контента и удаляют такие файлы из каталогов. Приоритет отдаётся творческому труду человека.
— Мы с принятием закона в перспективе двух-трёх лет получим огромное количество ИИ-мусора в стриминговых сервисах, вымывание доли живых авторов, композиторов, правообладателей и исполнителей с креативного рынка. При этом западные платформы продолжат предоставлять доступ к творческому контенту. Российский креатив перестанет развиваться, но на Западе будет формироваться фанатская база живых артистов.
Особую тревогу вызывает правовая конструкция, избранная разработчиками, подчеркнул член правления Ассоциации по защите авторских прав в Интернете (АЗАПИ) Максим РЯБЫКО.
— Очевидно, что законопроект не учитывает интересы правообладателей. Похоже на дежавю: такое же ощущение у меня возникало, когда принимали DMCA¹ и создавалась безопасная цифровая гавань для правообладателей, которые пытались защитить свои инвестиции и понимали, что стоят перед огромными рисками, связанными с нарушением авторских прав цифровыми платформами. Напомню, YouTube создавался как площадка для домохозяек, но «взлетел» благодаря голливудскому контенту. Правообладатели не успевали за технологиями, и только поэтому цифровым компаниям удалось выстроить бизнес. Сегодня точно так же рассуждают ИИ-корпорации: нужно быстро монетизировать эти возможности, а когда бизнес «взлетит», денег хватит на любых юристов.
¹ DMCA (англ. Digital Millennium Copyright Act — Закон об авторском праве в цифровую эпоху) — закон, дополняющий законодательство США в области авторского права нормами, учитывающими современные технические достижения в области копирования и распространения информации.
Цифровые платформы зарабатывали на авторском контенте, а когда бизнес становился устойчивым, на выгодных для себя условиях заключали договоры с правообладателями. С ИИ, скорее всего, будет так же. Владельцы нейросетей уже обладают всем книжным контентом, обучают на нём свои модели. Многие бигтех-компании, уже не скрываясь, рассказывают на ИТ-конференциях, как они это делают, — рассказал эксперт.
Если не принять кардинальные меры, то нас ждёт катастрофический переворот отрасли и моделей монетизации. В книжной индустрии большое количество игроков, и быстро перестроиться не получится, считает Максим Рябыко:
— Пока мы считаем цифры и осознаём последствия, законы принимаются, а бигтех уже к ним готов. Экономика внимания диктует свои условия, и мы в конкуренции с цифровыми корпорациями, вероятнее всего, проиграем, если не поменяем концепцию. Безусловно, нужно говорить о том, какими правами будет обладать контент, созданный ИИ: в любом случае возникнет вопрос о его маркировке, о том, как отделять человеческие произведения от генеративных, какими станут модели взаимодействия.
Принципиально важно разграничивать обучение моделей и генерацию контента, а также информацию и творческий продукт. Использование данных для развития наукоёмких технологий действительно может быть оправдано общественным интересом: речь идёт о создании новых знаний и решений. Но под эту логику сегодня фактически подводят и коммерческое использование творческого контента, что является подменой понятий. В случае с креативными индустриями мы имеем дело не с данными, а с экономически значимым контентом, который ИИ-системы не создают заново, а замещают, перерабатывая и воспроизводя существующие произведения. Этот эффект замещения в принципе не оценивается: регулятор говорит о росте и прогрессе, но игнорирует выпадение доходов правообладателей и разрушение сложившихся рынков. По сути, предлагается модель, при которой технологическое развитие финансируется за счёт обнуления экономики контента.
По словам гендиректора правового бюро «Омега» Геннадия УВАРКИНА, появление законопроекта — это отражение формирующейся действительности:
— Нас всё больше окружает синтезированный контент. В музыке это 20%, а в части видео, судя по соцсетям, гораздо больше. Через несколько лет мы окажемся в мире, где более 90% контента будет так или иначе создано с использованием ИИ. Это фундаментальная проблема. Во всех международных конвенциях закреплён следующий подход: человек — создатель результата творческой деятельности и только он является автором. В условиях, когда синтезированного контента будет много и он станет доминировать, проводить изыскательскую работу и подтверждать то, что за произведением стоит человек, окажется невозможно. Это огромный вызов для креативной индустрии: мы вынуждены будем признать, что подход поменялся и нереально каждый раз искать правообладателя.
Заложенную в законопроект позицию о том, что автоматизированная система признаётся творцом, возможно, удастся смягчить, полагает эксперт.
— Эти положения как будто специально введены как элемент «торга» в согласовании будущих компромиссных норм. Действительно, люди вложили средства в развитие модели ИИ, у них должны быть права или законные интересы, которые нужно охранять. Возможно, станут актуальными какие-то ослабленные смежные права, которые защитят инвестиции.
Другой важный вопрос — доступ к данным для обучения нейросетей. Законопроект предлагает радикально решить вопрос — дать право извлекать информацию из объектов, защищённых авторскими или патентными правами, при условии что объект был доведён до всеобщего сведения и (или) доступен для анализа (т.е. почти всегда). Такое решение реализовать невозможно без внесения изменений в ГК РФ, чего законопроект не предполагает, отметил эксперт.
— Безапелляционность в той части, что правообладателя вообще не надо спрашивать по вопросу обучения ИИ, тоже может быть смягчена, и здесь важным представляется консолидация позиций представителей всех креативных индустрий. Общей платформой должно стать согласие правообладателей на использования объектов для обучения генеративных систем. На каких условиях, в какой форме — следует обсуждать и дорабатывать. Исключения могут быть, например, для образовательных и научных целей, но база — это согласие, — считает Геннадий Уваркин.
Роман ЛУКЬЯНОВ, управляющий партнёр юридической компании «Семёнов и Певзнер», председатель Комиссии по правовой поддержке развития креативных индустрий Ассоциации юристов России, отметил, что исходными в законопроекте являются два положения: охраноспособность того, что создано генеративными системами, и отсутствие необходимости спрашивать согласие правообладателя на использование его контента для обучения ИИ.
— Ни в одной стране нет ни нормативных актов, в которых такой подход был бы закреплён, ни соответствующей судебной практики. В судебных решениях регулярно встречаются оговорки, связанные с активным творческим участием человека. Не уверен в том, что законопроект написали, чтобы сразу от него отказаться. Целеполагание вполне конкретное и коммерчески обусловленное.
Но безусловно, авторское право выстроено вокруг человека, основная идея в том, что только он может создать творческий результат, всё остальное — имитация. Результат всегда связан с личностью, машина субъектом быть не может. Попытка представить её творцом опасна не только для правообладателей, но и для общества. Оно будет деградировать. Зачем обучаться творчеству? Это сложная деятельность, которая требует времени, усердия, каких-то особых данных, даже физиологических. Теперь это не нужно. Законопроект античеловечный по большому счёту, — заявил эксперт.
Что касается обучения, то идея, заложенная в законопроекте, проста: обучать любую систему бесплатно ради технологического прогресса. Сам по себе прогресс — это не благо, оно наступает тогда, когда им пользуется широкая общественность или как минимум он не наносит вреда.
— Ради чего сейчас разработан законопроект? Чтобы бигтех зарабатывал больше? Кому будет польза от огромного, ничем не ограниченного количества генеративного контента, одинакового и недалёкого? В принципе никто не против, чтобы такие системы разрабатывались. Но надо платить правообладателю, соблюдать экономические законы, — считает Роман Лукьянов.
Можно попытаться применить к держателям нейросетей механизм принудительного лицензирования, но есть нюансы. Эрик ВАЛЬДЕС-МАРТИНЕС, директор ассоциации УПРАВИС, подчеркнул, что этот институт работает индустриально: есть сферы, в которых его применять целесообразно, например музыка.
— Радиостанции не могут обратиться к каждому правообладателю, и деньги собирают организации по коллективному управлению правами. Вопрос
использования принудительных лицензий при обучении ИИ обсуждается и в Великобритании, и в США, но есть некоторая проблема. Там много объектов: помимо музыки и книг игры, объекты дизайна, архитектурные проекты. И когда говорят о том, что держатели нейросетей должны договариваться с правообладателями, возникает вопрос с какими: мы знаем игроков книжной индустрии, кино, музыкальной отрасли. Но как договориться с архитекторами, дизайнерами, фотографами? Это с кем?
Авторскому праву всего 300 лет, но авторы существовали и до принятия Статута королевы Анны. До 1710 г. было сложно увидеть соответствующие правовые конструкции. А потом появились Интернет, YouTube, VK. Почему «ВКонтакте» стал популярным, а «Одноклассники» — нет? Потому, что VK использовал музыку и видео. С такими площадками вроде бы договорились. А с ИИ всё оказывается сложнее. Считаю, что надо вернуться к истокам. Надо понять, как можно договориться с правообладателями, как защитить их интересы.
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ПОД УГРОЗОЙ
Евгений КАПЬЁВ, генеральный директор издательства «Эксмо», считает, что авторы перестанут писать, если всё будет закачано в ИИ бесплатно. Таким образом, можно обнулить развитие интеллектуальной сферы.
— Надо понимать, как ИИ развивается в мире. Мы, если честно, эту гонку уже проигрываем. Действительно, функция развития нейросети связана с контентом, который в неё загружают. Но если в ChatGPT или в Anthropic закачивается весь мировой контент, то у нас — только российский. Разумеется, нужны нетривиальные шаги, но забирать контент у авторов как минимум странно. Мы работаем с крупными экосистемами: «Сбером», «Яндексом» — и предлагали продумать систему, при которой они будут у нас покупать контент. Во всём мире такие цивилизованные подходы уже работают. Но мы в ответ получили законопроект: видимо, даже такие небедные компании тратить деньги на книги не хотят. Считаю, что это уничтожение интеллектуального потенциала страны.
На книжном рынке сейчас ситуация непростая: из оборота изымается немало продуктов в связи с запретами на распространение определённого контента, а теперь ещё одна идея — чтобы авторов вообще не было. Для non-fiction это катастрофа, да и для художественной литературы тоже: большие языковые модели вполне способны создавать тексты.
Если говорить об авторском праве, то вопрос более сложный, полагает эксперт:
— Через несколько лет никто не сможет отличить контент, созданный ИИ, от авторского. В принципе не охранять генеративные тексты тоже неправильно. Качественный контент в нейросети создаётся часами сложнейшей работы. Просто сказать: «Напиши книгу» — можно, но это никто не будет читать: нейросетевой мусор окажется в самом низу поисковой выдачи. Но если человек несколько дней или недель составлял запросы и получал обратную связь, то такой труд должен оплачиваться и точно охраняться.
Хорошо, что законопроект в принципе появился. Несколько лет назад мы уже говорили о необходимости регулировать ИИ. Сейчас получили то, что получили: есть что критиковать, исправлять, пытаться договариваться.
МАРКИРОВКА: ЗА И ПРОТИВ
Нужно ли маркировать контент и если да, то какой: созданный ИИ или авторский? Мнения экспертов по этому вопросу разделились.
Как отметил Максим Рябыко, большая проблема заключается в том, как доказывать, кем был создан тот или иной контент. Но маркировка — идея утопичная, она пришла из прошлого и точно она не про ИИ:
— Маркировка работает для штучного товара (например, для книги), а цифровые платформы вряд ли получится обязать помечать контент. Единственное, о чём можно говорить, — о механизмах встроенной маркировки. Нейронные сети научились встраивать некий цифровой код внутрь контента, чтобы идентифицировать его по определённым критериям. Это примерно как с криптошифрованием. Но замечу: когда-то эта технология казалась панацей, но теперь, с учётом развития квантовых компьютеров, она становится несовершенной.
Есть некий аналог маркировки. Например, давно уже придумали знак копирайта, но это никого не останавливает нелегально выкладывать на пользовательских платформах авторский контент. Если будет принято решение о маркировке, то надо помечать вообще всё, что было когда-то издано. Это не очень эффективный путь. Сегодня мы идём по перевёрнутой логике: вместо того чтобы сначала понять экономику и бизнес-модели, регулятор пытается навязать инструменты вроде маркировки. По сути, это попытка лечить последствия, не разобравшись в природе явления, «подорожником» закрыть системную проблему. Предлагается сначала всё пометить, чтобы хотя бы как-то ориентироваться, а уже потом думать, что с этим делать. Это заведомо проигрышный подход.
Сначала нужно определить баланс интересов и понять, как будет устроена экономика: кто за что платит, где возникает ценность и где происходят потери. И только после этого обсуждать правовые режимы и технические инструменты. Иначе мы рискуем прийти к ситуации, где маркировать придётся не исключения, а основной массив контента, причём в условиях, когда объём ИИ-генерации кратно превышает человеческий, создав колоссальную нагрузку на отрасль без какого-либо внятного экономического результата.
Никита Данилов считает, что нужно маркировать в первую очередь оригинальный контент:
— Западные музыкальные правообладатели уже идут по этому пути, они помечают свои треки специальными технологическими «водяными знаками», с тем чтобы доказать, что тот или иной разработчик использовал авторский контент для обучения нейросети без лицензии. Да, приводятся аргументы о том, что такие пометки можно удалить с помощью того же ИИ. Но технология такой «зачистки» по стоимости приближается к системе маркировки. Скорее всего, новые пираты такие инвестиции делать не готовы. Сейчас основной источник заработка в музыке — цифровая дистрибьюция. Думаю, что правообладателям будет полезно маркировать свой контент в стриминговых сервисах. Возможно, так же будут делать в книжной индустрии: создавать цифровые отпечатки книг, для того чтобы отследить, на чём обучали ИИ. А маркировка генеративного контента больше годится для пользователей. Алгоритмы экосистем часто продвигают то, что предназначено широкой аудитории, но многим генеративный контент не нужен, и надо иметь право от него отказаться. Индустриальное решение должно быть найдено.
В части маркировки синтетического контента законопроект предлагает размещать в таких материалах машиночитаемое и воспринимаемое человеком предупреждение. Однако детали такой маркировки требуют тщательной проработки. Нецелесообразна, например, маркировка синтезированного информационного материала, включённого в иной результат интеллектуальной деятельности (в фильм, другой сложный объект или материалы СМИ), отметил Геннадий Уваркин.
Роман Лукьянов высказался в защиту маркировки:
— Южная Корея, США, Китай, Великобритания — страны, которые с точки зрения контентных рынков и развития ИИ значительно превосходят Россию. И везде в виде публичных дискуссий или законопроектов, даже принятых законов маркировка предусмотрена. Не считаю, что её введение существенно повредит платформам. Тем более что мы говорим лишь о креативных индустриях, а не про ИИ в целом. А с точки зрения экономики доля генеративного ИИ очень мала, это для нас как представителей индустрии она значима. И если передовой мировой опыт идёт по пути маркировки, то не нужно его игнорировать.
НЕРАДОСТНЫЕ ПРОГНОЗЫ
Очевидно, что законопроект в существующем варианте несёт угрозы креативным индустриям. Каковы прогнозы экспертов на развитие ситуации?
Эрик Вальдес-Мартинес:
— Если закон примут в существующей редакции, это будет не очень хорошо для контентных индустрий. Но как он будет работать? В ГК РФ сказано одно, а в законе — другое. Он противоречит Конституции РФ, международным договорам, в которых участвует Россия.
Максим Рябыко:
— Можно сделать прогноз на примере маркетплейсов. У нас есть нормы о регулировании деятельности информационных посредников, законодательство о защите информации и тезис о том, что отсутствие запрета правообладателя не является согласием. Но это не мешает маркетплейсам позиционировать себя как компании, которые не обязаны что-либо делать, как в своё время делали поисковики, и суды их поддерживают. Базово это будет выглядеть как индульгенция, а правообладатели окажутся вынуждены играть в эту игру и конкурировать с бигтехом.
Формально следующим уровнем защиты могла бы стать конкуренция и антимонопольное регулирование. Но здесь есть системный риск: регулятор традиционно запаздывает в понимании новых рынков, особенно когда речь идёт о рынке внимания и замещении одного типа контента другим. До тех пор пока не будет признано, что это единое конкурентное поле, бигтех успеет закрепиться в рамках «законной» модели. И даже если позже возникнет антимонопольная реакция, она может оказаться запоздалой: к этому моменту креативный контент уже будет вытеснен в нишу дорогого, «бутикового», продукта, не способного конкурировать на масштабе.
Евгений Капьёв:
— Любой автор, если он будет понимать, что его контент забрали бесплатно, перестанет выкладывать контент на цифровых платформах. В итоге такие площадки превратятся в сервисы генеративного контента. Во всём мире есть маркетплейсы контента, созданные разработчиками ИИ: загружаешь — получаешь деньги. Есть цены, рынок сформирован. Можно сделать то же самое у нас.
Никита Данилов:
— На Западе крупнейшие музыкальные правообладатели судятся с сервисами генерации контента. Например, в результате судебного процесса между генератором ИИ-музыки Suno и крупнейшим международным лейблом заключён договор о необходимости использовать исключительно лицензионный контент для обучения ИИ. Есть также иски от создателей инди-музыки к YouTube, который тоже создал свой генеративный сервис. Вопрос в том, сможет ли наша судебная система принять такой иск. Скорее всего, не сможет — из-за отсутствия доказательной базы. Необходимо идти по пути совершенствования законодательства, в том числе ГК РФ, и однозначно определить, что обучение систем ИИ — это форма использования результатов интеллектуальной деятельности.
Рубрика: Острая тема
Год: 2026
Месяц: 3
Теги: Интеллектуальная собственность Искусственный интеллект (ИИ) Нейросети Законодательные инициативы Маркировка ИИ-контента Креативные индустрии Никита Данилов Максим Рябыко Геннадий Уваркин Роман Лукьянов Эрик Вальдес-Мартинес Евгений Капьёв Авторское право